четверг, 29 мая 2014 г.

Рубрика "Друзья пишут": Скорпион


Недавно мне в руки попал текст о романтике встреч, о радостном предвкушении, об ожиданиях и разочарованиях. 
Текст, очень красиво написанный и преисполненный какой-то спокойной нежности в пастельных тонах (поэтому тут так много акварелей).
Я упросила прекрасную девушку Полину поделиться им и с вами. Надеюсь, вам понравится также как и мне!




«Вечерний поезд из Брюсселя в Гент шел неспешно, задумчиво, останавливаясь на каждой станции», - написала бы Дина Рубина или иной серьезный писатель. Поезд действительно не спешил, так как я перепутала нормальный междустраново-междугородний ICE с региональным (попросту говоря – электричкой) и села в последний. Как не очень молодой и не очень здоровый человек, он останавливался под каждым фонарем и осматривал заливаемые дождем пути в поисках наиболее безопасных.
Вместо сорока минут мой путь, похоже, обещал занять не менее полутора часов. От нетерпения мое сердце подпрыгивало и рвалось вперед.
В Генте меня ждал молодой бельгиец, которым за несколько лет до этого у нас случился роман. Мы познакомились жаркой июльской ночью в московском ночном клубе, через два дня пришли к Большому театру на свидание, а еще через день я провожала его на поезд в Санкт-Петербург (даже внезапно вспыхнувшая любовь не могла изменить планов его туристической поездки по России). Перрон Ленинградского вокзала стал свидетелем нашего первого поцелуя, а проводница поезда № 160 – моей девичьей заботы (по-русски он не знал ни слова, и надо было обеспечить его комплектом постельного белья).
Скоро он вернулся в Москву, и судьба подарила нам еще одно короткое свидание на Болотной площади (не вызывавшей тогда никаких особых ассоциаций…).  Наконец он уехал, и мне остался всё тот же июль и окрошка в обеденный перерыв на работе.
Мне было 22, ему – 24, и расстояние не могло стать преградой для наших чувств. Он присылал мне фото Эйфелевой башни, а я рассказывала ему об Иване Сусанине и истории русского народа. У нас была масса общих интересов, и время до декабря пролетело в ежевечерних разговорах по аське (дело было до скайпа и фейсбука).
Он сделал мне липовое приглашение со своей работы, и мне без проблем дали первую шенгенскую визу. За несколько дней до отъезда, у Курского вокзала, нехороший человек попытался отнять у меня сумочку, где лежали загранпаспорт с заветным штампом и деньги на поездку, но не смог вырвать ее из моих усиленных любовью рук.
Так я впервые повидала Бельгию, а также, слегка, Голландию и Францию. Зимняя промозглая Европа была невероятно романтична. Мы ели наваристый рыбный суп на побережье Северного моря и катались на велосипедах. Перед нашими глазами страдали творения ван Эйков, Брюгге ложился в наши ладони, и новогодний фейерверк в Остенде прямо-таки обещал, что все будет хорошо.
Но любовь наша не продержалась и десяти дней. Последней каплей стало то, что после целого дня беготни по Парижу он выпил купленную на последние деньги банку кока-колы, не подумав предложить ее мне, умирающей от жажды и усталости. Воспитанная на принципе «если у тебя есть шоколадка, сначала поделись с мамой, папой и бабушкой, а потом съешь то, что осталось»,  я впервые так остро столкнулась с разницей менталитетов. Наша льдина раскололась, и ее половинки поплыли в разные стороны. С кучей фотографий и набором голландских луковиц нарциссов (для мамы) я вернулась в Москву.
В последующие годы мы поздравляли друг друга с днями рождения и изредка интересовались, как дела. Шоколадно-пивная Бельгия стояла в моем сознании отдельно от всех посещенных впоследствии стран. Она горделиво куталась в очень качественный палантин из первых юношеских надежд и разочарований.
Мы никогда не спрашивали друг друга о личном. Я не сомневалась, что этот мужественный и целеустремленный парень не один и не останется один. Эта его сторона жизни меня больше не волновала; у меня в Москве уже ткались другие, не просто палантины, а целые шубы и пальто на подкладке.
И все же, когда я узнала, что меня отправляют в командировку в Брюссель, я написала ему. Он быстро и охотно ответил и предложил встретиться. Мы сидели в кафе в маленьком городке недалеко от Брюсселя и болтали о жизни. Его карьера шла в гору, и он с удовольствием шагал рядом с ней, отвечая на частые телефонные звонки клиентов на голландском, французском или английском. Он также знал немецкий и немного – русский, который начал учить, познакомившись со мной. За «отчетный период» он съехал от родителей в съемную квартиру, из Остенда в Гент, и собирался купить там дом.
Я понимала, что такой большой дом, как он описывал, холостяки обычно не покупают, но не спрашивала его, с кем он живет. Сам он не касался этой темы и меня тоже ни о чем не спрашивал.
После чашки кофе и осмотра пары старинных церквей поблизости (мы по-прежнему разделяли интерес к истории и архитектуре) он предложил мне поужинать у него дома через пару дней.






Этим и объяснялась моя поездка на поезде дождливым октябрьским вечером. Будучи на тот момент абсолютно свободной, я лелеяла в душе мечты о романтическом ужине с игристым вином, плавно перетекающим в одну на двоих подушку. «Пусть он встречается с кем хочет, одна ночь ничего не будет значить,» - думала я. В одну и ту же реку нельзя войти дважды, но можно окунуть пальчики…В моих ушах переливались зеленые серьги, платье манило открытым декольте, жизнь представлялась чередой интересных событий с небольшим неудобством в виде медленного поезда.
                                                                           ***
Мой иностранный друг ждал меня на вокзале и ласково пожурил за то, что перепутала поезда. Гент был темен и пустынен, когда мы шли по его улицам, и ничем не напоминал тот прекрасный старинный город, каким я увидела его в прошлый приезд.
Даан снимал квартиру в многоэтажном доме. Мы поднялись на лифте, зашли в прихожую, и я увидела много пар женской обуви. А еще там висела женская одежда. Я помнила, что у него есть сестра, но что-то подсказывало мне теперь, что это не она. Зеленые серьги немедленно перекочевали в сумку и залегли там на много дней.
Я прошла в большую комнату, где была представлена его девушке, с которой они вместе жили. Она была типичной бельгийкой, или, может быть, голландкой: высокой блондинкой со светлыми бровями, голубыми глазами и широкими плечами.
- Как я рада с тобой познакомиться! Даан много о тебе рассказывал, - радостно говорила она. Даан довольно улыбался, поджаривая на кухне курицу для ужина. Все обещало приятный семейный вечер в кругу друзей. Из образа романтического вечера вываливались и разбивались у моих ног целые куски.
Отступать было некуда, позади – Брюссель. Мир еще не видел более радостной гостьи, с таким интересом рассматривавшей все предметы их уютного жилища: безделушки, привезенные из совместных путешествий, фотографии (Даан пересекает финишную черту марафона, а Илби хлопает ему на заднем плане), мебель, которую они выбирали и покупали вместе. В поле моего взора попал даже красный бюстгальтер Илби, раскинувшийся на кровати в спальне, которую мне тоже показали.
Мое восхищение их жизнью не знало границ: Марокко? Да что вы, и как там? Даан занимается серфингом? – Да, да! – поддакивала радостная Илби. – В вашем будущем доме два этажа и большой сад? Потрясающе!
Мы чирикали, как старые подруги. Илби широко открывала свои двери и ждала того же от меня. Она не очень хорошо говорила по-английски, но мы понимали друг друга. Я с жаром отвечала на ее вопросы.
Даан накормил нас и теперь неспешно потягивал коньяк (кстати, привезенный мною), не особо участвуя в беседе. Мне кажется, в тот момент он реализовывал свою тайную мечту о гареме.





В стенах этой прекрасной налаженной семейной жизни с будущими домами и детьми у меня, конечно же, немедленно появился молодой человек. Коньяк и прилив драматургического вдохновения сделали его необыкновенно живым и реальным. Он работал в сфере IT, был немного старше меня, и наши отношения были еще на этапе развития (то есть мы еще не съехались), но все шло к тому. Я жила на севере Москвы, он – на юге, и часто оставался ночевать у меня, потому что до дома было далеко ехать (о, Москва та-акая большая!). Даан со знающим видом кивал. – О, Даан рассказывал мне, как он ездил в Москву и познакомился там с тобой, - вставляла Илби.

Через месяц мы с Алексом (да, Илби и имя его спросила – Александр, Алекс) собирались в отпуск в теплые страны. Под конец я даже начала скучать по Алексу: шутка ли, пять дней вдали от него – это очень тяжело!

Илби рассказывала о своей работе в больнице, куда она вставала не то в 4, не то в 5 утра. Ей нравилось помогать людям. Она производила впечатление бесхитростного, прямодушного человека.

Наша беседа все длилась и длилась, и наконец – наконец! – у меня появилась возможность сослаться на позднее время и редкие поезда обратно в Брюссель. Вечер был необычайно хорош, и я не ожидала такого теплого приема, но вот надо же…всему хорошему приходит конец. Даан и Илби понимающе закивали: конечно. Был одиннадцатый час вечера, и Илби надо было ложиться спать, чтобы выспаться к утренней смене. «Даан тебя проводит», - сказала она таким же безмятежным тоном, каким общалась со мной весь вечер.

Пока я одевалась в прихожей, хозяева притихли в большой комнате, а затем появились, торжественно неся какую-то коробочку. «На память о нашей встрече мы хотели бы подарить тебе этот сувенир, - сказали они. – Мы привезли его из нашего последнего отпуска, из Марокко».

В деревянной коробочке, под стеклом, лежал красиво распятый засушенный скорпион. Я посмотрела на Даана и Илби – не шутка ли это? Нет, не похоже. Так они выражали свое гостеприимство.

Скорпиону пришлось перекочевать в мою сумку, к серьгам. Уже поняв, что этот вечер полон необычных сюрпризов, я с интересом ждала продолжения.

В лифте я очень оживленно ткнула Даана пальцем в бок и спросила высоким голосом (МХАТ и Театр Сатиры бились бы за мой комедийный талант): «Что же ты меня не предупредил, что мы ужинаем сегодня с твоей девушкой? Я бы принесла ей подарок, а так – неудобно получилось!».

- Специально, - и улыбка.

- Не пропадай, пиши, - сказал он на вокзале, чмокнул меня в щеку и убежал, не став дожидаться поезда. Я, наконец, была одна и могла начать остывать. Мои губы кривились, брови поднимались. В сумке лежал скорпион.

В отеле, где мы жили с коллегами, я делила комнату с другой сотрудницей. Понимая, что расспросов о происхождении скорпиона мне не избежать, а также боясь испугать ее (если бы она вдруг увидела его в мусорном ведре), я в тот же вечер потихоньку спрятала коробочку под какие-то вещи. А при сборе чемоданов и выезде из отеля «забыла» его в номере. Хотя я и мечтала в будущем завести домашнее животное, скорпион в мой набор вариантов никогда не входил. Ни тогда, ни позже это не было модным в Москве.

Однако молодые люди из другого отдела, помогавшие нам спустить чемоданы вниз, были очень внимательны: «Кто забыл?». И скорпион снова доверчиво прижался ко мне своей стеклянной поверхностью. Но я была непоколебима. Он остался один, в фойе отеля, на столике за горшком с пальмой, и наверняка удивил какую-нибудь уборщицу алжирского происхождения. А, может быть, наоборот, порадовал, напомнив о горячих песках пустыни.

Несколько дней спустя я получила электронное письмо. «Нам было очень приятно с тобой увидеться, - писал Даан. – В ближайшие годы мы собираемся совершить путешествие по Транссибирской магистрали, и будем очень рады, если ты присоединишься к нам. А если снова будешь в Бельгии, - звони, выпьем кофе».

Иллюстрации: Стив Хэнкс, Олег Тимошин, Клод Моне

пятница, 23 мая 2014 г.

Мужчина, женщина и деньги

- Как отпуск? Где были? - спросил меня как-то коллега в коридоре.
- На Сейшелах. Там прекрасно!
- О, мужчина свозил?
- Да нет, я сама способна за себя платить.
- Хм, а я вот своих женщин всегда за свой счет вожу! [да-да, так и сказал "своих женщин"!!]

В целом концепция "мужчина оплачивает все расходы" мне нравится. 
 

Правда, меня воспитывали в духе "заработай себе сам", и эта концепция не активируется у меня естественным образом. Но при наличии мужчины с традиционным взглядом на отношения и платиновой карточкой (ладно, золотая тоже пойдет), концепция оказывается очень даже рабочей. 

Тут, правда, есть пара важных моментов. 

Момент #1. Мужчина делает это для своей женщины, а не для "всех своих".

Момент #2. Мужчина оплачивает то, что женщине надо (например, шубу или отпуск), а не то, что хочется ему (например, айпад или ласты своего размера).
Иначе это ерунда какая-то: бонусы сомнительные, а благодарность так или иначе выражать придется.
Особенно угнетают мужчины, которые хвастают тем, что подарили своей женщине, например, кольцо с большим бриллиантом, пока она ходит в куртке, купленной пять лет назад. Кольцо безусловно заметнее. А то, что холодно, это ничего.

Момент #3. Мужчина не ждет пока женщина придет за "подаянием", а как-то естественным образом все организует. 
Тут, конечно, важно помнить про ласты своего размера и не уходить в жесткую диктатуру. Немного диктатуры - это ничего. Нас, женщин, иногда полезно строить. Особенно женщин самостоятельных. А то мы капризничать начинаем.

Момент#4. Мужчина не попрекает каждым рублем (даже в шутку). 

Момент #5. Мужчина не требует компенсации и даже не намекает на нее.
К счастью, мне попадался только один мужчина (немецкий югослав), который намекал на кое-что в обмен на ужин. 
Начал он с того, что немцы все как один, отказываются за девушек платить... (что, кстати, совсем не так!)
А дальше по нарастающей "вот я совсем не такой", "я просто из мужского благородства", "ты ничего не подумай", "я ничего в обмен не прошу", "так что, ко мне?", "домой? едем к тебе?", "как одна домой? я же тебя угощал!!". Последнюю фразу он уже кричал в закрытую дверь моего дома.

Но я не вижу ничего ужасного и в том, чтобы делить расходы пополам. 
 
Ну, кроме ужина в ресторане. За него должен платить мужчина. А еще за бензин и презервативы (если ему и на продукты первой необходимости не хватает, то на что хватает-то?!)
Опустим споры о том, кто кому что и почему должен. Ужин - это святое. Аксиома. Если я сама плачу за свой ужин, то это немедленно перестает быть свиданием. Хотя ужин и компания от этого хуже не становятся. Без обид. Просто это больше не свидание. Также как если мужчина начинает рассказывать про проституток (о, да, бывало и такое!) или не провожает домой (такое бывает чаще, Москва - большой город, все дела).

Так вот, я собственно, о том, что расходы вполне могут быть пополам. 

Только, чтобы без дураков пополам. 
Потому что один неверный шаг, и, вот, ты уже везешь мужчину в отпуск за свой счет и закупаешь там ему в аутлете полный гардероб (такие истории, увы, я тоже знаю). 


Неверный шаг#1. Никогда не предлагай начать делить расходы или оплатить все самой. 
Это ты всегда успеешь. Не важно, первое это свидание, второе, пятое или сто седьмое. "Ничего не говори, просто улыбайся и хорошо выгляди", пока он платит.
В России нет феминизма! Не для того наши бабушки носили шпалы и мешали бетон (ладно, мои бабушки были педагогами и экономистами, но это тоже тяжелая работа!), чтобы и мы мешали бетон и платили за себя.

Неверный шаг #2. Чувствовать себя обязанной и пытаться что-то там как-то компенсировать.
"О боже! - кричит М., - он подарил мне на НГ айпад! Какой он классный! Мне правда айпад не нужен, но это так дорого! А я...а что же мне сделать для него?" 
М. уже оплатила полностью их поездку на новый год в далекую азиатскую страну, но идет и покупает ему ноутбук по цене двух айпадов.

Неверный шаг #3. Договариваться о взаимозачетах с самой собой.
"Я пока что оплатила все, но он мне отдаст свою часть...наверное", - говорит М. спустя две недели после конца отпуска. Ничего, конечно, он ей не отдаст.

Неверный шаг #4. Давать ему свой кошелек, чтобы он как бы сам заплатил. 
Ему неудобно просить денег у женщины? Вот и правильно. 

Неверный шаг #5. Давать в долг (про результаты уже писала тут).

Неверный шаг #6. Брать кредит для него или для "семейных" нужд на свое имя. 
Кредиты, ипотеки, закладные - это все вопросы для мальчиков. 
Да-да, это для всех/он так много уже сделал (нужное подчеркнуть). Знаю я пару женщин, которые выплачивают ипотеку за любовное гнездо, а мужчина тем временем вьет новое гнездо с другой. Или продолжают расплачиваться за свадебное торжество после развода.

Неверный шаг #7. Обсуждать свой доход (по крайней мере до образования ячейки общества с общим бюджетом).
Доход вообще лучше не обсуждать. Но если мужчина задает такой вопрос, то он 99,9% зарабатывает меньше. Как-то они это чувствуют.
Единственный правильный ответ на этот вопрос: на булавки, трусишки и маникюрчик я себе зарабатываю.  

В общем можно так, а к можно этак.  Главное, не терять голову, сохранять трезвомыслие и чувство собственного достоинства. И чтобы всем было комфортно при существующем статусе.